Статья представляет концепцию «четвёртой волны психотерапии» как нового этапа развития психологической помощи в условиях современного мира
Кулемзина Александра Владиславовна, к.психол.н., психотерапевт, супервизор, действительный член ОППЛ, Новосибирск, Россия.
Майдибор Екатерина Вкторовна, супервизор, психотерапевт, искусствовед, действительный член ОППЛ, Новосибирск, Россия, kn70@inbox.ru
Аннотация. В статье рассматривается динамика культурного и профессионального развития психотерапии как социального явления. Мы представляем анализ эволюции психотерапии, используя волну как метафору. Описываем продолжающийся кризис психотерапии. Дальнейшее развитие психотерапии оправдано в рамках метапсихологии как части метамодернизма.
Ключевые слова: метамодернизм, осцилляция, волна, кризис, психотерапия, профессиональная идентичность, профессиональные навыки, искусство.
Часть I. Где я?
Психотерапия в России мне напоминает очень длинный поезд – паровоз уже в ХХII веке, а хвост еще в XI. Из окон первого и последнего вагона открываются очень разные виды, поэтому однозначно сказать кто прав, кто ошибается в восприятии невозможно. Однако здесь важно направление - вперед или назад движется этот состав. Потому что именно направление, то есть цель, определяет конечную точку. Я проведу небольшой анализ того, что, на мой взгляд, происходит в психотерапии сегодня, исходя из аксиомы, что время движется только вперед, что мы живем в мире конечных явлений и это факт объективной, а не субъективной реальности.
Психотерапия всегда отвечала вызовам общества и развивалась вслед за культурными и антропологическими трендами. Ко второй волне психотерапии можно отнести классический психоанализ З. Фрейда и аналитическую психологию К. Юнга. К третьей – все остальное, что активно используется психотерапевтами до сих пор: от гуманистической психологии и гештальт-терапии до КПТ или системной семейной терапии. К первой волне я предлагаю отнести огромный период архаичных форм психотерапии, которые стихийно пронизывали жизнь людей много столетий до научного описания бессознательного в начале позапрошлого века.
Первая, вторая и третья волны отличались друг от друга не только методами, но:
- Целями и ценностями терапии, общей картиной мира.
- Типом мышления, который использовали и психотерапевты, и их клиенты.
При всем моем уважении и при том, что я пользовалась инструментами второй и третьей волны всю жизнь, и даже развивала их как могла, сейчас я вижу, как они исчерпали свои возможности и не вполне отвечают вызовам современности. Я бы сказала так: концептуально, многие из них, «просроченные лекарства» и не исцеляют ран, которые наносит новое время. Главную рану нового времени я называю «раной абсурда». Никогда еще человек не был помещен в такой ментальный разрыв реальности и восприятия реальности, или реальности и ее интерпретаций.
Густота событий несовместима с возможностями психики их переработать без вреда для ее целостности. То, что стало обыденностью, не может стать нормой для психики, потому что мозг человека, сформированный несколько миллионов лет назад, достаточно консервативный орган, и он оказывается неспособен переваривать, ассимилировать тот опыт, те впечатления, которые получает в наше новое время в субъективной и объективной реальности; он не адаптируется, он заболевает.
Первая волна
В той реальности, где мифология объясняла полноту бытия, первая волна вполне себе терапевтировала запросы человека к психотерапии. «Почему у меня нет мужа?» – «потому что не судьба». Главной задачей было найти правильный ответ, и он исправлял все дело. Запрос выполнен. Чтобы контролировать судьбу нужно было точно ее знать наперед, купив у богов благосклонность. Архаичное сознание требовало архаичной же логики, то есть логики мифологической. Мифологические выводы равнодушны к противоречиям логики и обрабатывают информацию перцептивно-образным способом, объединяя объекты мистическим, а не логическим образом. Метафора и миф – главные средства разрешения противоречий. Неразличение естественного и сверхъестественного, идеального и реального, внутреннего и внешнего, объекта и представления об объекте – вот типичные особенности архаичного мышления. Миф давал энергию (в мифе вообще много энергии) и объединял клиента и терапевта, потому что был общий для всех. Никакое действие или предмет не обладают самостоятельным смыслом в архаичном мышлении. Смысл и ценность им придают только сверхъестественная сила, выделяющая их из окружающего мира.
В архаике все имеет ценность, только как сакральный объект. В результате архаичное мышление сформировало универсальную модель понимания внешнего и внутреннего мира, в которой реальный окружающий мир - это бледный слепок внеземного и внереального. Проще говоря, у всего обыденного есть небесный двойник. Ну или наоборот. Именно эти аксиомы и формировали архаичную психотерапию, в которой по раскиданным камням можно было прочитать послание богов и заручиться их поддержкой. Понимание сакрального смысла – наилучший результат психотерапевтической сессии первой волны.
Главное требование к профессионализму – быть в рамках одного мифа с клиентом, то есть говорить с ним на одном языке. Архаика вполне отвечала клиентским запросам на том этапе развития, где магия и мифология правили сознанием и отношениями, то есть именно в мифологическом нарративе клиент и чувствовал, и мыслил и формулировал свое страдание, а психотерапевт его «исцелял».
Клиент не мыслил себя самостоятельным и зрелым субъектом, который способен нести ответственность за свою жизнь и принятые решения, потому что в архаике вообще не принято нести ответственность за себя. Более того, это признак дерзости и своего рода mauvais ton. Судьба, предопределенность и повторяемость – вот что снимало ответственность с человека тогда. Вот куда погружается клиент сейчас, посещая психотерапевта первой волны.
Вторая волна
Вторая волна опирается на причинно-следственное мышление. Не эмоциональные, а осознаваемые процессы переработки впечатлений и информации приобретают главное значение. В психотерапии становится важным не то, как клиент почувствовал свою связь с сакральным, а то, что он понял. Аналитическая переработка и вербализация психического материала становится важнейшим результатом сессии. Через символическую репрезентацию обнаруживается смысл любого события. При этом символ перестает быть универсальным (как в архаике), и становится индивидуальным. Это важнейшее отличие архаичной психотерапии, где боги несут общий смысл для всех, где боги индивидуальны, а люди одинаковы.
Во второй волне клиенты приобретают черты индивидуальности, а понятие сакрального уходит в область религиозного. Религия и психотерапия разделили, наконец, сферы влияния на человека. Инфантильность уходит в сферу религиозного. А в психотерапии причинно-следственные связи становятся важнейшими. Вторая волна отвечает на вопрос: «почему», исследуя причины и следствия психических процессов. Ответ на вопрос «почему» – наилучший результат сессии второй волны, поэтому феномен «осознавания» как результат хорошей сессии – это та заплутавшая во времени ценность, которую до сих пор иногда запрашивают терапевты, как признак высочайшего профессионализма. Логичность, знание законов психической деятельности, умение выстроить логические цепочки и донести их до клиента – вот важнейшие навыки терапевта второй волны. Одинаковый менталитет психолога и клиента, опора на одну и ту же логику – «функционирование бессознательного», «причины невроза», «содержание конфликта» и подобные смыслы, формируют их продуктивную команду и эффективно отвечают всем жалобам клиента, который вырос в том же культурном поле, что и терапевт, и из этого же поля черпает свои запросы.
Третья волна
Третья волна отличается зарождающимся понятийным мышлением. Целесообразность и смысл симптома становятся важнейшими точками терапии. Понятийное мышление, еще более экономичное и еще более абстрактное позволяет осваивать не только структурные, но и системные горизонты. Однако понятия, то есть то, чем оперирует третья волна, требуют конкретности, понимания друг друга, уточнения понимания, уточнения терминологии. Именно в третьей волне терапевту становится важно понять клиента правильно, то есть коммуницировать одинаковым понятийным аппаратом. Удивительно, но только в третьей волне терапевт поворачивается лицом к клиенту, потому что клиент впервые появляется как ценность в отношениях. До этого важен был общий миф (в первой волне) или сигналы бессознательного (во второй волне), но не личность клиента. Ценность отношений, правильно выстроенный контакт, эмпатия – это то, чем гордились терапевты третьей волны, пытаясь в этих навыках обнаружить профессионализм. Воплощением стала эмоционально-фокусированная супружеская терапия Сьюзан Джонсон, где терапевт контейнировал одновременно уже не одного клиента, а каждого в супружеской паре и их конфликт. Логично, что именно третья волна одной из своих ценностей считает КПТ, буквально «когниция» становится ценностью терапии. Здесь опять терапевт и клиент синхронизированы друг с другом, как культурными, так и социальными кодами. Казалось, что быть понятым как личность – это и быть терапевтированным. Гешталь-терапевты вообще не выделяли стратегически или клинически фигуру запроса, они пользовались только уровнем оперативных схем – восстанавливали и поддерживали контакт.
Эта статья не ищет правильных ответов, она находит нужные вопросы. Каждый психотерапевт, в меру своих кризисов, может задавать себе вопросы: «Где я сейчас, в каком веке, какая волна меня питает? Почему? Что я делаю с клиентом, с которым не синхронизирован?»
В последнее время по моим наблюдениям, психотерапия выпала из времени, носится по кругу, утыкается в разные времена и никак не может выскочить на прямую, чтобы начать двигаться вперед. Как будто, она внутри матрицы и работает на уровне коррекции матрицы, но не на уровне выхода из нее.